Артем Соловей об уходе из «Торпедо-БелАЗ»: «Пунтус решил просто так взять и расторгнуть соглашение. Как будто я раб какой-то и должен делать все, что захочется одному человеку»

Полузащитник Артем Соловей, поигравший в разное время в минском «Динамо», «Витебске» и других клубах, рассказал в интервью Telegram-каналу «О, спорт! Ты – мир!» о конфликте с Юрием Пунтусом в «Торпедо-БелАЗ».

– Тогда расскажи, что у тебя случилось в «Торпедо-БелАЗ» в 2019-2020 годах? Ты не играл, но при этом и в другой клуб не хотел переходить.

– Когда подписывал контракт с Жодино в 2019-м, у меня была средняя по команде зарплата. Не самые большие деньги, но достойные. Тогда «Торпедо-БелАЗ» как раз возглавил Вадим Скрипченко. Первый круг получился неплохим, но руководство клуба все равно решило расстаться с тренером в сентябре. Пришел Юрий Пунтус. И с первого же дня, грубо говоря, вообще меня не замечал, как будто меня и нет в команде. Как бы я ни работал, все равно в состав не проходил. А еще он меня постоянно называл Серега Воробей.

– Почему?

– А откуда я знаю? Пацаны смеялись, но никто не понимал. Я терпел и это, на тренировках пахал, потому что у меня же контракт, нужно его отрабатывать.

В ноябре мы проводили товарищеский матч с украинской «Десной». Идет где-то 80-я минута, меня подзывает Пунтус, хочет выпустить на поле. Я стою рядом, тренер чешет голову и говорит: «Вот даже не знаю, куда тебя выпустить. Левого защитника сыграешь?» Я повернулся, посмотрел на него, и, честно скажу, было такое дикое желание просто уйти. Как показало время, хорошо, что этого не сделал. А с «Десной» вышел на левый край защиты, сыграл, как мог. Хотя, конечно, обидно было после того, что мне сказал Пунтус на бровке.

Проиграли 1:5. После матча Пунтус пригласил меня к себе в кабинет и говорит: «Смотри, ты не мой футболист, я не твой тренер». Отвечаю: «Хорошо, я вас услышал». Пунтус продолжает: «Давай завтра расторгнем контракт, пожмем друг другу руки и разойдемся». Смотрю на него и не понимаю, говорю: «Подождите, у меня есть контракт до конца следующего года. Давайте расторгнем соглашение, но тогда выплачивайте мне компенсацию. У меня семья, двое детей». Он аж позеленел и выгнал меня из кабинета, добавил, что могу в суд подавать, если хочу.

На следующий день собрал команду и рассказывает: «Я с Соловьем поговорил по-человечески, все нормально, а он упирается – не хочет уходить». Спрашиваю его: «А вы мне хоть шанс дали?» Отвечает: «Так ты еще возникать будешь?» После этого меня отправили в дубль. Более того, вместе со мной спустили туда аж 11 человек – практически всех, кого привел Скрипченко и кого не захотел видеть в своей команде Пунтус. Оставил только Премудрова.

Меня «душили», на тренировках в дубле просто «убивали», но я характерный, решил, что сдаваться не буду. Продолжал работать, несмотря ни на что. В апреле раздался звонок от Пунтуса. Я был у врача, решал вопросы с коленом, поэтому пропустил звонок. Перезваниваю. Говорю: «Вы мне набирали? Это Артем Соловей». В ответ: «Это Юра Пунтус. Привет, Серега. Ну, так же дело не пойдет, что ты себе думаешь?» Говорю ему: «Вопросов нет. Вы меня рассчитайте хотя б до конца лета, за три месяца, чтобы я нормально мог искать команду и было за что кормить семью. Тогда спокойно расстанемся». Пунтус сказал, что встретится с [тогдашним гендиром «БелАЗа»] Пархомчиком и переговорит. Через пару дней все-таки позвонил и сказал, что за три месяца меня рассчитают, и мы расторгли контракт. Получается, я додавил, не сдался. 9 человек из тех 11 сдались, пошли на условия клуба, а я и Андрей Горбунов дожали до конца, – сказал Соловей.

Ясинский целовал, Гуренко посылал, Пунтус обходился, как с рабом. Брат лучшего футболиста Беларуси тихо завершил карьеру, но честно рассказал о том, что в ней было