Герой не нашего времени

Избрание Гарета Бэйла игроком года — это не только признание таланта валлийца, но еще и месседж для всех остальных. Дмитрий Долгих немного сожалеет, что шансов стать лучшим не было у Эдвина ван дер Сара и Неманьи Видича, объясняет, почему не могли быть выбраны Скотт Паркер и Чарли Адам, растолковывает роль Карлоса Тевеса в этом списке и радуется за англичан, которые дождались такого героя, проводящего новогодние ночи за играми в PlayStation.

BaleСвоей игрой Гарет Бэйл смог добиться признания профессионалов. Reuters

Избрание Гарета Бэйла игроком года — это не только признание таланта валлийца, но еще и месседж для всех остальных. Дмитрий Долгих немного сожалеет, что шансов стать лучшим не было у Эдвина ван дер Сара и Неманьи Видича, объясняет, почему не могли быть выбраны Скотт Паркер и Чарли Адам, растолковывает роль Карлоса Тевеса в этом списке и радуется за англичан, которые дождались такого героя, проводящего новогодние ночи за играми в PlayStation.

Главная идея награды с громоздким рекурсивным названием «Игрок года по версии ассоциации профессиональных игроков» в том, что у нее нет никакой идеи, за исключением титульной. В этом же ее основное достоинство: футболисты просто называют или объективно и очевидно лучших на данный момент (Руни, Роналду, Анри), или тех, кто сумел их удивить (Терри, Гиггз или вот теперь Бэйл). Когда лауреат определяется в узком кругу людей, способных договориться или хотя бы выработать общие критерии, самым вероятным становится приз-месседж, который, помимо объявления собственно победителя, несет в себе еще какое-то (обычно незамысловатое) послание.

Так, например, долгое время было с «Золотым мячом», пока его зачем-то не украсили бриллиантами. Для того, чтобы получить эту награду, человеку недостаточно было просто чуть лучше остальных играть в футбол: нужно еще выполнить ряд других неписанных понятийных условий. В этой же ситуации возможными становились вручение награды за накопленные заслуги и прочие церемониальные вещи. Теперь этого нет: каждый руководствуется своими, одному ему известными представлениями и принципами или даже их отсутствием. В результате первый же объединенно-драгоценный мяч вызвал, пожалуй, столько же споров, сколько десяток его предшественников, собранных в одном музее.

С призом лучшему игроку года по версии PFA похожая история: у игроков нет ни возможности, ни, вероятно, желания (и, конечно, времени) выработать какие-то общие принципы и вложить в свой приз общую идею. Подобно тому, как за футболистов обычно пишут автобиографии журналисты, они за них потом ищут и идею для их приза. У каждого своя работа. Вот и сейчас, после того, как игроки выбрали Гарета Бэйла, толкователи их воли расскажут, что награду валлийцу дали авансом, в качестве поощрения за трудолюбие и терпение, а еще за то, что Бэйл отличный парень и всегда радостно, когда хоть где-то отличные парни не приходят последними.

После того, как игроки выбрали Гарета Бэйла, толкователи их воли расскажут, что награду валлийцу дали авансом.

Помимо прочего, все это означает еще две вещи. Первая: голосование становится предсказуемым, как… (ну, вы понимаете), — в сезоне, в котором «идею» с равным успехом можно было подобрать человек под пять, у букмекеров особых сомнений в лауреате не возникало с января (тогда еще даже не все осознали, что Бэйла вообще можно рассматривать как кандидата). Вторая: у Эдвина ван дер Сара не было шансов. Это немного грустно. У футболистов, в 25 начинающих побаиваться футбольной старости, при виде столь цветущего примера игрового долголетия теоретически мог сработать инстинкт самосохранения, но, как выяснилось, не сработал. Кроме того, один цветущий пример они уже отметили два года назад, а он до сих пор плодоносит.

Еще кому-то может быть обидно за Неманью Видича. Второй раз за три года серб со всеми основаниями претендует на награду — и второй раз за три года она от него ускользает. Фразе «такова уж судьба защитника» снова придется здесь за все отвечать. Утешением Видичу могут стать командные призы и тот факт, что без титула игрока года остались такие люди, как Тони Адамс, Стив Брюс, Рио Фердинанд, Сол Кэмпбелл.

Фаны «Арсенала» сейчас слишком заняты, чтобы негодовать еще и из-за игнорирования Самира Насри. Особенно с учетом того, что приз молодому игроку отошел Джеку Уилшеру. Вот тут уж месседж не придется ниоткуда высасывать: хавбек «Арсенала» награду действительно заслужил, параллельно утвердившись в статусе главной английской надежды. Уилшер парень в себе уверенный и решительный, так что определенные логические огрехи в определении лауреата его не смутят. А вот PFA должны бы: не очень правильно, когда Уилшер, Бэйл и Коулмэн оказываются в одной номинации с Насри и Нани. Ну и, конечно, новая история в классическом стиле «первый в мире, второй в Сибири» четкости этой затее не добавляет.

Для Чарли Адама и Скотта Паркера само попадание в список номинантов уже награда. Тут полная гармония справедливости, логики и здравого смысла. Были люди, жаждавшие назвать Паркера игроком года, но это, пожалуй, все же лишнее. Тевес и ван дер Варт добавили списку солидности и представительности, но на этом их миссия и закончилась.

Попинывая Терри с Руни, британская общественность громко ждала целомудренного героя — и вот дождалась.

Наконец, сам Бэйл, за которого радостно. Попинывая Терри с Руни, британская общественность громко ждала целомудренного героя — и вот дождалась. Когда сам Sun (Sun сам), отчаянно махнув своей непомытой таблоидной рукой, вместо фотосвидетельств ночных загулов обреченно рассказывает о том, как лет пять назад Бэйл (получавший тогда почти ровно в 1000 раз меньше, чем сейчас) тайно оплатил сестре, будущей учительнице, каникулы в Испании, это оставляет сильное впечатление. Интеллигентный парень, не орущий на судей и не получающий красных карточек (одна за карьеру, да и та за фол последней надежды), новогодние ночи проводит за играми в PlayStation и являет собой ролевую модель и пример для подражания для тех, кто зачем-то с такой страстью искал их в футболе. Можете два раза (как некоторые) перерыть его биографию, и вы не найдете в ней ни одного предосудительного поступка. Самое ужасное там — это умилительные рассказы (для изжоги Стивена Фрая) о том, как Бэйл с Уолкоттом в ранней юности кого-то поливали водой в академии «Саутгемптона». Ладно бы хоть дротиками. В общем, явно не герой нашего времени.

Не гаскойновская, конечно, биография (и физиономия), вот и нечего дальше разводить занудство, рассуждая о том, что лучшие матчи Бэйла в этом сезоне, вероятно, пришлись не на премьер-лигу, а на Лигу чемпионов, и что представляет лауреат команду, которая пока не проходит в четверку сильнейших. Можно не стараться: уровня дискуссии Месси — Хавиньеста эти потуги не достигнут, так что лучше и не начинать. Почему бы вместо этого не удовлетвориться очевидным, сляпать достойный выбор футболистов с хорошим журналистским месседжем и в гармонии с миром не последить за развязкой много что напутавшего сезона.

+21
Написать комментарий

Еще по теме

Реклама 18+