«Обещали 40 тысяч за ничью»

Сергей Штанюк — всамделишная легенда белфутбола. Это не фигура речи, а адекватная характеристика человека, который провел 71 матч за нашу национальную сборную. После окончания карьеры уроженец Минска вернулся домой и переквалифицировался в бизнесмена. Отыскав окно в своем насыщенном расписании, экс-защитник встретился с Никитой Мелкозеровым и рассказал о кофе, белорусской бюрократии, кличках Александра Кульчия, играх за сборную на уколах, Гондурасе и Рууде ван Нистелрое.

ShtanyukПосле окончания футбольной карьеры Сергею Штанюку однажды снился гандбол Анастасия Жильцова

Сергей Штанюк — всамделишная легенда белфутбола. Это не фигура речи, а адекватная характеристика человека, который провел 71 матч за нашу национальную сборную. После окончания карьеры уроженец Минска вернулся домой и переквалифицировался в бизнесмена. Отыскав окно в своем насыщенном расписании, экс-защитник встретился с Никитой Мелкозеровым и рассказал о кофе, белорусской бюрократии, кличках Александра Кульчия, играх за сборную на уколах, Гондурасе и Рууде ван Нистелрое.

«Будьте добры, американо». — «Побольше?» — «Побольше». Один из боксов в новом торговом центре на Немиге занят уютной кофейней. Ею заведует Сергей Штанюк. Владелец появляется в условленное время, усаживается на удобный диван и начинает рассказывать о своей послефутбольной жизни.

— Вы собирались заняться кофе. Идея, надо понимать, реализована.

— Реализуется. Все в процессе. Трудимся, открываем новые места. Пока у нас пять кофепоинтов. Принцип простой — кофе на вынос. Точки расположены в торговых и бизнес-центрах. В общем, прививаем людям вкус к хорошему кофе.

— То есть?

— Основа этого бизнеса — качественный продукт. У нас широкая кофейная карта. Главное — оказывать клиенту хорошие услуги. Продавать вкусный кофе. И мы будем держаться этой линии вне зависимости от рынка, от цен. По крайней мере, я вижу бизнес подобным образом.

— Почему именно кофе?

— Ну, я сам — большой любитель кофе. Плюс как-то так произошло, что познакомились с одним заинтересованным человеком. На первых порах работали вместе. Но, так часто бывает, наши взгляды на ведение бизнеса разошлись. После года работы решили двигаться своими путями.

— Сейчас вы заняты исключительно кофепоинтами?

— В планах/мечтах/целях — открытие большой кофейни. Стационарного места со своей атмосферой. А вообще, Минск меняется. В последние два-три года кофе на вынос стал модным. Среди молодых, да и людей постарше. В тех же бизнес-центрах посетители, бывало, выражали благодарность. Для меня это словно бальзам на душу… Хотя случались и неудачные открытия. С некоторых мест приходилось съезжать.

— Почему?

— Не пошло. Работали в бизнес-центре «Некрасовский». Недолго — месяца четыре. Потом стало ясно, что дело не приносит выгоды. Просто в этом бизнесе надо уметь прочувствовать ситуацию и вовремя понять, когда стоит свернуться.

— И сколько вы потеряли на том кофепоинте?

— Вложения были не столь серьезными. Больше жаль времени и усилий, потраченных на ту точку. Но опять же: не попробуешь — не поймешь. Это рабочий процесс.

— У вашей жены ведь тоже есть бизнес?

— Да, но на некоторое время она отошла от дел из-за родов и воспитания ребенка. А вообще вот уже третий год жена возит в Беларусь одежду из Италии. Бренды среднего ценового сегмента. Но продукция качественная, интересная. Теперь часто ездим в Италию, знакомимся с новыми людьми. Недавно появилась идея открыть в Минске еще один магазин. Но это как получится.

— Ваше дело дает выгоду?

— Дивиденды есть. На данный момент неплохие. Плюс работа приносит удовольствие, процесс можно назвать творческим. Хотя с одеждой дело, конечно, обстоит сложнее. Конкуренция огромная, да и рыночная ситуация такая, что у людей не особо есть деньги. Но мы работаем, стараемся делать что-то новое.

— Чему научил вас бизнес?

— Ты работаешь с людьми. Это чем-то похоже на тренерство. Надо быть умелым психологом, вырабатывать персональный подход к каждому отдельному человеку.

— Какие еще переосмысления вами сделаны?

— Футбол предполагает определенный стиль жизни, некоторую изолированность. С восьми лет я находился в вакууме тренировок и матчей. Но не скажу, будто после окончания карьеры что-то меня крепко удивило или разочаровало. Просто последние сезоны проводил совершенно безэмоционально. Я был пустой. Поэтому и закончил в 36 лет. А так мог бы играть, пусть бы даже в Беларуси. Не знаю, до каких лет, но пару сезонов провел бы точно. Еще раз: послефутбольная жизнь не особо удивила. Супруга держала меня в курсе белорусских дел. Да и так было понятно, что деньги везде сложно зарабатывать, а у нас — тем более.

— Почему?

«Заходишь в кабинет, а там сидит какой-то исполкомовский клерк, который вместо «Здравствуйте» говорит тебе «Ну?» Это сразу вышибает почву из-под ног».

— Ну… Система, условия такие у нас. Хотя, говорят, раньше было сложнее. В последние годы бюрократии, пусть на чуть-чуть, но стало меньше. И все равно походы в наши исполкомы — это сложно. Изначально люди настроены на тебя как-то враждебно. Будто ты пришел к ним просить, напрягать как-то. А ведь я ни в чем не виноват, все нормально, все по закону. Я просто хочу согласовать режим работы своего заведения... В итоге ты заходишь в кабинет, а там сидит какой-то исполкомовский клерк, который вместо «Здравствуйте» говорит тебе «Ну?» Это сразу вышибает почву из-под ног. Приходится сдерживаться. С людьми нужно аккуратнее. Это наши реалии… Проблемы решаются в итоге, но все происходит очень долго. Я, правда, к подобным нюансам отношусь философски. Плюс привык. Эмоции не помогут — в этих вопросах следует быть рациональнее.

— А когда вы в последний раз бурно эмоционировали?

— Есть какой-то внешний мой образ — спокойный, уравновешенный. Но я могу круто завестить. Хорошо, что отхожу быстро. Да и после 30 как-то проще ко многим вещам начинаешь относиться. Помню, в 1999-м московское «Динамо» валилось. Сменился тренер. Главным стал Георгий Ярцев. А у меня что ни игра — карточка. Я поначалу волновался, что пришел Ярцев, мол, он сейчас начнет прививать спартаковский стиль, а это не мое. Может, потому и нервничал. И вот Ярцев меня вызывает. Спрашивает: «Сергей, объясни мне, почему, как только человек принимает мяч, появляешься ты и косишь его?» Говорю: «Эмоции захлестывают, накрывает с головой». Ну, и все. Тренер спокойно ко всему отнесся. Мне понравилась его реакция. Как-то мы очень душевно переговорили. После я перестал постоянно фолить на игроках, которые вообще-то находились спиной к нашим воротам. Валить их было совершенно необязательно. Вот плавно я и начал успокаиваться.

***

— Совместно с Александром Кульчием вы занимаетесь бизнесом, связанным с кино.

— Мы особо не афишируем это. Просто сдаем оборудование для съемочных площадок. Все, что касается профессионального света. Камеры — не наш профиль. В основном клиентура — россияне.

— Кофе — это понятно. А откуда профессиональный свет для киноплощадок?

— Ясное дело, все не просто так. Очень узкопрофильный бизнес. Но нам с Сашей повезло с человеком. Наш общий друг работает в сфере профессионального света уже больше десяти лет. В какой-то момент он предложил вложиться в дело. Мы с Кульчием — соучредители. Учредителей всего пять. У каждого свой процент. Фирма совместная. Белорусско-русская. Проект достаточно удачный.

— Правда, что у Кульчия кличка Вялый?

«Вялый, Плавный — много у Саши кличек из этого ряда :). Ну, может, Кульчий действительно не любит быть на первом плане. Спокойно смотрит на все со стороны».

— Вялый, Плавный — много у Саши кличек из этого ряда :). Ну, может, Кульчий действительно не любит быть на первом плане. Спокойно смотрит на все со стороны.

— Вам самому кино нравится?

— Конечно. Больше всего люблю советские фильмы 60-70-х годов. Все эти комедии, которые растасканы на цитаты. Один из любимых фильмов — «О бедном гусаре замолвите слово». Басилашвили, Леонов, Евстигнеев, Миронов — прекрасные актеры. «Служебный роман» — крутой фильм. Еще «Афоня». Куравлев играл там просто великолепно. Это классика, это юмор.

— Сейчас смотрите кино?

— Давно не смотрел… А все эти современные ситкомы похожи друг на друга.

— Правильно понимать, что ваше решение завершить карьеру было накопленным?

— Правильно. Правда, задним числом все же определил для себя последний день в футболе. 13 июля 2009 года. Во Владикавказе сломал нос. Вернее, мне его сломали. Нос оказался чуть ли не возле уха. Операбельная травма. Соперник заехал затылком. Тот сезон я доигрывал, по сути. Тяжело восстанавливался. Все скомкалось. Валерий Петраков вроде бы делал на меня ставку, а потом пришел новый тренер, которому я был не нужен. Теперь понимаю, что тот день оказался точкой в моей карьере. Я стал готовиться к нефутболу. Жена, помню, отговаривала: «Что ты себя настраиваешь? Погоди еще».

— Некоторым игрокам после окончания карьеры снятся матчи.

— Мне тоже. Не скажу, правда, когда в последний раз это случилось. Значит, давно… Хотя вот помню, как снилось, что в гандбол играю :). Просто часто хожу на матчи «Динамо», дружу с ребятами из команды, руководителями клуба. Нравится эта игра. И вот приснилась :).

— Сколько раз вы играли в футбол после окончания карьеры?

— За все четыре года раз… Пять-шесть играл. Общались с Сергеем Минским, он просил помочь команде артистов. Но я воспринял это не очень хорошо. Плюс разок играли с киношниками из России, партнерами по бизнесу. Раньше меня часто звали побегать. А теперь, видимо, из-за постоянных отказов перестали :). Но периодически люди все равно интересуются. Я отшучиваюсь: «Привык за деньги играть, забесплатно не хочу :)».

— Как может столь резко атрофироваться интерес к футболу у человека, который всю жизнь играл?

— Да не знаю. Сам жду: может, как-нибудь появится желание пойти поиграть :). Но годы идут, а оно не появляется. Да и жизнь сейчас настала такая, что времени на футбол нет особо. К тому же есть увлечение боксом. Стараюсь поддерживать себя в форме. Пару раз в неделю хожу к тренеру в зал. И разок бегаю на дорожке или по улице. С моим нынешним графиком этого более чем достаточно. Недавно родился второй ребенок. После работы хочется помочь жене. Плюс старший сын подрастает. Уже военкомат интересуется :).

— Чем вы занимали себя после окончания карьеры?

— Возникало много бытовых вопросов, я с удовольствием ими занимался. Сын подрастал. Ему тогда было 11. Хотя да — бывали периоды, когда не знал, куда себя девать :). Но жизнь пошла в нужное русло. Правда, первый послефутбольный год все равно получился непростым. В моральном плане. Наступила зима, январь на дворе, а я готов становиться на лыжи и лететь в Турцию :). А тут — ничего нет. Хотя с другой стороны все это — аэропорты, сумки, сборы — надоело до невозможности. Вообще, я не такой человек, который может бездействовать. Начал ходить в зал. Много общался с семьей, друзьями. А потом все постепенно нормализовалось. Настолько, что вот я сижу сейчас и ловлю себя на мысли, как давно в футбол не играл :).

— Матчи смотрите?

— Европу и мир видел. Почти все матчи. Иногда с сыном игры смотрим. Он не занимается футболом профессионально. Ходит на бокс. Правда, игры сын смотреть любит. То есть я составляю ему компанию во время просмотра футбола, а не он мне. У сына больше заинтересованности. Он за «Барселону» болеет.

***

— Помните, как федерация провожала вас из большого футбола?

— Ну, про это уже много раз говорилось.

— Как вы себя чувствовали, когда шли по легкоатлетической дорожке стадиона «Динамо» во время матча сборных Беларуси и Аргентины?

— В принципе, люди хотели организовать хорошее дело… Хотели сделать хорошо, но получилось, как всегда.

— Вам подарили велосипеды. Не ощущали себя по-дурацки?

— В принципе, все более или менее нормально. Но к реализации идеи организаторы матча подошли немного неправильно. И вроде игра с хорошей афишей… Нас десять человек…

— Одиннадцатый не приехал.

«Это наша советская психология, при которой человек — винтик какого-то общего механизма. Когда он становится не нужен, происходит сиюминутное забывание».

— Валик вроде бы. Делаем мы этот круг почета, а матч-то уже начался. Люди на поле смотрят, а не на дорожку. Им до идущих дела нет. А мы, как космонавты с кремлевской стены, руками машем. По глазам это чуть-чуть ударило. Но болельщики не виноваты. Я понимаю, они хотели посмотреть футбол. Вот тут произошла нестыковка.

— Велосипед понравился?

— Да дело не в велосипеде. Из тех ребят, которых провожали, каждый может купить себе по десять велосипедов… Мне сложно комментировать подобный выбор… Может, хотели сделать спортивный подарок :). Не знаю… Просто такая у нас система. В Беларуси все быстро забывается. Уже не раз в пример приводил Англию, в которой игроку, проведшему всего год в команде, выдается билет в ложу почетных гостей. Мне кажется, окажись я сейчас в Сток-он-Тренте, меня бы вспомнили.

— А в Минске?

— Приятно, что периодически узнают. И молодежь, и люди постарше. Подходят, говорят добрые слова. Серьезно — очень приятно.

— Вы не стали смотреть матч сборных Беларуси и Аргентины до конца.

— Не стал.

— Кольнуло?

— Да нет. Даже не помню, почему не остался... Хотя, может, в тот момент действительно кольнуло. Сейчас уже сложно вспомнить. Правда, я такой человек, который не требует особого внимания к себе. Мне прощальные матчи не нужны. Было бы уважение. Все-таки что-то сделал для белорусского футбола… Больше кольнуло, когда после 12 лет в сборной вызовы прекратились. Очень резко. А я выходил на поле на уколах. Не позволял себе брезговать сборной. Всегда реагировал на вызовы… Не за деньгами мы сюда ехали. Как бы высокопарно ни звучало, ехали играть за страну… Хоть бы кто-то позвонил. Просто бы сказал: «Спасибо, Сергей, за работу. Пойми, новый тренер пришел. Не видит тебя в команде». Я же профессионал. Вопросов бы не возникло. Но в моем случае вышло так: человек был, и человека резко не стало. Это наша советская психология, при которой человек — винтик какого-то общего механизма. Когда он становится не нужен, происходит сиюминутное забывание.

— Расскажите, когда вы играли за сборную на уколах?

— Мой предпоследний матч. Против болгар в Минске. Подвернул голеностоп. У нас тогда проблема была с составом. Доктора галик закололи. Даже мысли не допускал, что матч пропущу. Понимал: на меня рассчитывают. Можно было гал дорвать окончательно, но, слава Богу, во время матча он меня не беспокоил особо.

— Сергей, при всем уважении, но ведь за игры федерация давала сборникам неплохие деньги.

— Премиальные, конечно, были. Давали по две-три тысячи долларов. Но ребята, которые играли за границей, на немного другом уровне, не думали об этом. Могу за любого человека из нашей плеяды поручиться. Реально приезжали не из-за денег.

— Какими были ваши клубные премиальные?

— За победу могли дать и 15, и 20 тысяч долларов.

— Самые большие премиальные за вашу карьеру?

— Наверное, 20 тысяч за игру.

— Клуб?

«Приходят люди, говорят: «Играете вничью, получаете по 40 тысяч на человека». По 40 или по 50. Такое вот мотивирование».

— «Луч-Энергия». Ясное дело, это неофициально. На бумаге значились премии в семь-десять тысяч за победу. Помню, когда я играл за «Шинник», команда в последнем туре встречалась с «Локомотивом», который оспаривал первое место с ЦСКА. Мы стали пятыми или шестыми и целый месяц жили, как будто в отпуске. Тут приходят люди, говорят: «Играете вничью, получаете по 40 тысяч на человека». По 40 или по 50. Такое вот мотивирование. Но, как я уже сказал, месяц мы жили на чемоданах. Не смогли собраться. Уступили. Дома нужно было сыграть вничью, а мы уступили :).

— Эти деньги соответствуют уровню российского футбола?

— Нет.

***

— Чем вам запомнилось минское «Динамо»?

— Ну, на всю жизнь я запомнил наше турне по Южной и Центральной Америке. Уникальная поездка. Только-только женился. Сказал молодой супруге: «Едем на две недели». Вернулся через пять с гепатитом :). Сейчас это представляется чем-то нереальным. А тогда… Нормально. Кто-то нас тогда кинул после неудачного матча. Мы поехали дальше, такого насмотрелись…

— Какого?

— Отдельная история — Гондурас… В сердце каждого из нас :). Грузовик. У него вместо крыльев, вместо металла, просто доски. Ими весь кузов обит. Колонка висит в автобусе. Правда, вся перевязана колючей проволокой, чтобы никто ее не выдернул с места. Автобусом ехали в Эквадор. Всю ночь, но спать я не мог. Когда впервые увидели тот автобус, вообще не поняли, как он поедет. Сверху, на крыше, площадка — там усаживались люди, укладывались бананы для перевозки. Машина настолько старая, что страшно. Приехали в горы, смотришь вниз — пропасть, дна не видно. А автобус еле дышит.

— Что еще помнится?

— В том же Эквадоре. Едем, колеса попадают в ямы. Выбираемся из салона, начинаем смотреть, что там за беда. Колеса вдребезги. А ямы — заметно, что появились неестественно. Проходим буквально сто метров, за поворотом — шиномонтаж :). А вот в Мексике, в принципе, понравилось.

— А во Владивостоке?

— Реально край земли. Своя атмосфера, свои люди, своя жизнь. Понравилось. На удивление, будучи игроком «Луча», проводил с семьей больше времени, чем в пору «Шинника». Во Владивостоке проходил домашний матч. Потом начиналась подготовка к следующему на базе в Бору. Это под Москвой. То есть в европейской части России команда проводила больше времени, чем в азиатской.

— «Луч» — самая богатая команда, в которой вы играли?

«У меня, кстати, до «Луча» никогда не было проблем с сердцем. А после всех этих перелетов кардиограмма стала показывать тахикардию».

— Одна из. Это естественно. Кто захочет играть за небольшие деньги, если нужно в самолете проводить по восемь-девять часов? Прилетаешь на место и не понимаешь, где находишься. Мы с ребятами шутили: «Космодром, космос». Прилетел на место и до двух-трех ночи заснуть не можешь. Кто-то до пяти утра не отключался. Но надо отдать должное нашему тренеру Сергею Павлову. Он футболистов практически не дергал, понимая, как сложно нашим организмам. Просто подводил к играм. У меня, кстати, до «Луча» никогда не было проблем с сердцем. А после всех этих перелетов кардиограмма стала показывать тахикардию. То есть перелеты отразились.

— Так сколько платили во Владивостоке?

— Про себя говорить не стану :). Все зависело от уровня футболиста. Вилка зарплат была от 20 до 50 тысяч.

— Вы были где-то посерединке?

— Ну :)… Нормально все было.

— А в Англии до того как было?

— Очень здорово.

— Как вы смогли уехать из России в Англию на стыке веков?

— Проводились матчи сборных Беларуси и Уэльса. Дома и на выезде проявили себя неплохо. Люди заинтересовались — агент-англичанин и его компаньоны из числа россиян, которые осели в Соединенном Королевстве.

— Из московского «Динамо» вы полетели на просмотр.

— Мой совет молодым футболистам: в премьер-лигу на просмотр ездить нельзя. Шансы на неуспех очень высоки. Из ста просматриваемых могут взять максимум двоих. В серьезных клубах АПЛ людей ведут очень долго и дотошно отсматривают их выступления. И только потом безо всяких проб подписывают. Со мной же вообще вышла история — поехал на просмотр после отпуска. Был разобран. Провел неделю в «Вест Хэме». Понятно, уровни — мои и команды — немного отличались. После поехал в «Сток Сити».

— Чем помнится лондонская неделя?

— Личностями. Майкл Кэррик и Джо Коул только начинали. Приятно было смотреть, как ребята потом проявляли себя в МЮ и «Челси». Паоло Ди Канио тогда был в самом соку. Считается, чем выше уровень игроков, тем лучше их отношение к людям. Это правильно. Ко мне отнеслись со всем уважением. В «Вест Хэме» чувствовал себя комфортно. 

— Знали английский?

— Думал, что знаю. Но приехал в Англию и понял, что ничего не знаю :). Языковой барьер все же мешал... Хорошо, что потом появился вариант со «Сток Сити». Команда шла на повышение. У меня были небольшие проблемы с получением рабочей визы. Споры, высчитывание коэффициента матчей за сборную — в итоге все решилось. В последний момент. А «Сток Сити», как говорят англичане, big club. Клуб с богатой историей. В данном отношении второй в Англии после «Ноттс Каунти».

— Что такое Сток-он-Трент?

— Трент — река. Город, стоящий на реке Трент. Периферия. Все спокойно. Находится между Манчестером и Бирмингемом. По 40 миль до обоих городов. Был большой торговый центр. Других развлечений не наблюдалось. Но со мной была семья, так что все переживалось нормально. Вот только времени свободного по сравнению с Россией стало непривычно много. Еще удивляло отношение людей. Такое искреннее уважение. Интерес. Стадион вмещал тысяч 27 зрителей. По 15 тысяч на нас ходили стабильно. А на кубковые матчи с «Челси» и «Эвертоном» собирались аншлаги. Приятно.

— Плюс болельщики не однажды признавали вас лучшим игроком команды…

— Это главное. Кстати, помню, как скандинавские болельщики команды подарили мне ладью. Я сперва не понял: «скандинавские болельщики «Стока»? Но действительно было приятно. Признание поклонников, которые понимают и разбираются в футболе, — самое ценное, что может пережить профессиональный игрок.

— Последнее воспоминание об Англии — и расходимся?

— Поехали в Манчестер. Зашел в магазин брендовой одежды. В зале встретил Рууда ван Нистелроя. Он тоже одежду примерял. Тогда мы не были знакомы. Но когда играли сборными, Нистелрой меня узнал. «Сток» участвовал в решающих матчах за повышение в классе. Подобные встречи, ясное дело, транслируются на всю Англию. Нистелрой видел их. При встрече поздравил меня с выходом. Было приятно. На тот момент ван Нистелрой считался звездой мировой величины.

— Все-таки еще не расходимся. Вы собираетесь становиться тренером?

— Никогда не говори «никогда», конечно. Но в данный момент желания нет. Может, я просто рационально смотрю на остаток своей жизни. Так что пока не вижу перспектив в тренерском деле.

— А перспективы белорусского футбола видите?

— Ну… Не хочется никого обижать… Давай скажем завуалированно: все взаимосвязано.

Фото в тексте: fc-alania.ru , jackuslife.ucoz.com, kp.by, kulichki.com, vk.com, Дарья Бурякина, Юлия Чепа

+88
Популярные комментарии
0
antubis
Очень искреннее интервью!
0
Валерий
не каждый ХОРОШИЙ футболист,тренер или уж тем более функционер (((
Ответ на комментарий Rino
Один из лучших футболистов за всю историю нашего футбола.Но хотелось бы увидеть Сергея и в роли главного тренера или футбольного функционера.
0
Alimaudgik
интересное вью! удачи ему во всех начинаниях! :)
Написать комментарий 16 комментариев

Еще по теме

Реклама 18+