Работал в сборных (биатлон, штанга), мог поехать на ОИ в Токио, но после протестов бежал в Польшу. Сейчас не очень доволен бездействием людей в Беларуси

Никита Старовойтов – молодой массажист, успевший немало поработать в спорте, в 2020-м устроился в женскую сборную Беларуси по тяжелой атлетике. Однако долго проработать там не удалось. Никита – один из тех беларусов, чья жизнь круто изменилась из-за президентских выборов 9 августа 2020 года. Незадолго до них он стал участвовать в акциях и цепях солидарности, а в самые страшные дни после выборов Старовойтов выходил на улицы помогать раненым.

В конце октября прошлого года парень был вынужден срочно улететь в Польшу. Причина – уголовное дело после задержания на одном из воскресных маршей, заведенное якобы за блокировку дороги совсем в другом месте и в другое время (когда Старовойтов как раз работал с нацкомандой).

Этот физиотерапевт работал с Протасом и Домрачевой, а в итоге попал на сутки и чуть не получил уголовку – пришлось бежать из страны

Спустя девять месяцев мы пообщались с ним о жизни в другой стране и его личных итогах года беларусских протестов.

– Вы помните свое состояние в первые дни после отъезда из страны?

– Был на эмоциональных качелях – то подъем, то спад. Когда вылетали в Варшаву, чувствовал себя подавленно, потом, оказавшись в безопасности, ощутил эйфорию. Постепенно, пока был на карантине, пришло осознание того, что нахожусь в безвыходной ситуации, накатывала апатия.

– Что сделали первым делом, когда вышли с самоизоляции после приезда в страну?

– Сразу же начал прорабатывать варианты того, чем дальше буду заниматься, изучать, как мне здесь легализоваться и строить свою жизнь. Если правильно помню, первая встреча у меня была в Центре беларусской солидарности – хотел узнать у юристов, какие шаги мне надо предпринимать. Правда, пока я дошел до этого центра, обзвонил очень много разных фондов, и там мне не смогли предложить ничего толкового.

Списывался с [Александрой] Герасименей, спрашивал, как мне следует себя вести. Она дала мне контакт спортсменки, которая подавалась на беженство в Германии. Прорабатывал разные варианты, в итоге решил остаться в Польше. Те, кто знал о моей ситуации, всячески пытались поддержать. Многие друзья, да и просто знакомые, предлагали финансовую помощь.

– Вам сразу удалось вернуться к работе массажистом?

– Я приехал в Польшу по туристической визе. Если подаешь заявку на беженство и при этом у тебя нет гуманитарной визы, не имеешь права где-либо работать. Можно получать материальную помощь, но она незначительная, ее может хватить разве что на аренду какой-нибудь комнаты. Даже польские специалисты, которые курируют беженцев, говорят о том, что следует искать себе какую-то нелегальную подработку.

Я был готов к тому, чтобы идти работать хоть на стройку. Как бы ни предлагали помощь, брать ее было неудобно. Казалось, что есть люди, которым это нужнее. К тому же у меня есть руки и ноги, соответственно, могу позволить себе куда-то устроиться и заработать копейку. Но так сложилось, что мой товарищ сумел передать мне из Беларуси мой массажный стол, и я был готов подрабатывать прямо в комнате, которую снимал в то время. Подвернулась возможность, и мне предоставили кабинет, в котором я смог работать, поначалу нелегально. Но я работал не на зарплату, а на развитие своих навыков.

– Как нашли первых клиентов?

– Обращался везде, куда только можно, интересовался, как искать людей. Мне подсказали, что можно написать в группу на Facebook, где сидят беларусы Польши. Перед этим еще обратился к довольно популярной блогерке из Восточной Европы. Мне сказали, что она может разместить у себя рекламу и это будет бесплатно, потому что она очень радеет за тех, кто попал в ситуацию вроде моей. В итоге она действительно помогла.

Сейчас у меня довольно большая загруженность, все расписано на несколько месяцев вперед. 90% клиентов – беларусы. Наверное, из-за того, что вокруг меня сложилась такая искусственная зона комфорта, я никак не могу приступить к изучению польского языка.

– Переживаете об этом?

– Нет. Уже начал шутить, мол, пройдет годик – и вообще не понадобится учить польский, потому что в Варшаве появится свой, беларусский район, где представители диаспоры будут жить, не пересекаясь с внешним миром. Хотя не знать язык, живя в другой стране, все же неудобно. Возникают сложности с обращением в полицию, к чиновникам и так далее.

А еще, как мне показалось, отличительная черта поляков – это национализм. Они не одобряют, когда человек здесь живет и при этом не владеет польским языком, так что надо брать себя в руки и учить его. То, что пока еще не начал этого делать, могу объяснить ленью. Либо ощущением, что, может, все-таки будет в ближайшее время возможность вернуться домой. Хотя вера в это тает с каждым днем. Не говорю о том, что мы не победим. Просто, как видно отсюда, наша борьба пока затягивается.

– Есть ли сейчас спортсмены среди ваших клиентов?

– Да, хотя это и не профессионалы. Например, есть беларуска, которая долгое время проживает в Польше и серьезно увлечена триатлоном. Приходят также подростки, связанные, например, с футболом. Моя специализация во многом связана со спортом, поэтому хотел и дальше оставаться в околоспортивной тусовке, как это было в Беларуси. Но на прием ко мне приходят обычные люди, поэтому приходится отходить от своих целей.

– Рассматривали возможность устроиться в какой-нибудь спортивной команде?

– Да. У каждого спортсмена в жизни есть цель – например, подняться на верхнюю ступеньку пьедестала на самом важном старте в его карьере, на тех же Олимпийских играх. Я тоже принял для себя решение, что хочу развиваться в спорте, если не в роли спортсмена, так в околоспортивной сфере. Раньше я ведь еще занимался баскетболом, мечтал, как многие подростки, пробиться в крутую команду.

Конечно, хотелось бы сейчас найти себе место в национальной команде или каком-то клубе. Но, во-первых, для этого надо знать язык. А во-вторых, понимаю, что по соображениям безопасности не смог бы ездить с ними в некоторые страны, из которых меня могли бы экстрадировать в Беларусь. Одна из этих стран – Россия, там проходят очень многие соревнования по разным видам спорта. Так что решил пока поставить для себя спорт на паузу.

– Что сейчас с вашим уголовным преследованием в Беларуси?

– Без понятия. Надо было, как понимаю, подписывать договор с адвокатом, чтобы он мог заниматься моим делом. Но все мы живем в реальности и видим, как разворачиваются события. Людей арестовывают и за меньшее – за бело-красно-белые коробки на балконе, за «неправильные» смайлики в комментариях. Понимаю, что после моего отъезда мое дело могло застопориться, или его могли отложить на второй план. Но зная, какой это мстительный режим, не вижу причин проверять.

– Можно ли сказать, что вы уже полностью устроились в Польше?

– Загруженность говорит сама за себя. В целом клиентов устраивает то, как я работаю. У меня не болит голова о том, как я буду жить в следующем месяце, и я могу переключиться на то, чтобы и самому как-то помогать людям.

– Ходите на акции солидарности?

– В то время, когда они проходят, я в основном работаю, но стараюсь посещать большие акции. Честно говоря, во многих таких действиях я видел смысл полгода назад, а сейчас у меня поменялось видение. Кроме того, Варшава – это ведь тоже большая деревня, как и Минск, и здесь говорят обо всех, кто как-то засветился на акциях. Если честно, не хожу на эти акции по причинам, связанным с теми людьми, которые, как они считают, организовывают эти мероприятия.

– Есть какой-то конфликт?

– Ничего личного, просто поведение некоторых людей меня категорически не устраивает. Зачем ходить туда, где тебя что-то будет раздражать? Тем более что с каждым днем приезжает все больше беларусов, которым нужно выплеснуть весь этот запал, который они сдерживали внутри себя, находясь в стране. Для них такие акции – это своего рода терапия, мне же помогают немного другие инструменты.

– Смысла в таких акциях вы теперь не видите?

– Скорее не вижу для себя смысла их посещать. Конечно, это поддержка людей, которые живут в Беларуси и находятся в очень сложной ситуации. Но, к большому сожалению, сейчас эти акции никого не мотивируют. Где-то выставят видео с них, кто-то поставит лайк, но ничего это не изменит. Скорее, это терапия для тех, кому нужно поучаствовать в этих акциях, потому что они все еще очень сильно этим живут. Я тоже этим живу и каждый день рефлексирую на тему того, что происходит в Беларуси, но, мне кажется, стоит действовать немного по-другому.

Видел смысл собраться, когда Светлана Георгиевна [Тихановская] приезжала в Варшаву и посещала акцию. Важно было даже не то, что люди встретились с ней, а просто собраться всем вместе с той энергией и эмоциями, которые у нас накопились. То количество людей, которое пришло на акцию, было немаленьким в масштабах других акций, но маленьким в плане того, что стоило показать.

– Но ведь такие демонстрации – это еще один способ давления на режим.

– Такие акции помогают, в первую очередь, самим диаспорам. Это в том числе поддержка тех, кто покинул страну. Но в глобальном плане, мне кажется, самые серьезные пакеты санкций приняли не из-за действий диаспор, а из-за того, что Лукашенко просто делает ошибки. Он принудительно посадил самолет с гражданами других стран, творит прочие бесчинства, привозя на границы Евросоюза мигрантов.

Причина наших проблем в том, что люди не готовы чем-то жертвовать. Не нужно рисковать жизнью, можно пожертвовать хотя бы каким-то отрезком времени, возможно, проведенным в заключении. Нельзя выиграть, не поставив большую сумму, у нас высокие ставки. Мы хотим победить с небольшими потерями, а такого не бывает. В том же спорте нужно постоянно доказывать.

Когда судили Виктора Бабарико, его поддержать пришли несколько десятков человек. Бабарико приговорили к бешеному сроку – 14 лет. Все понимают, что дело сфабриковано и он не должен там сидеть. Люди оставляли свои подписи за этого человека, у него очень много сторонников. К сожалению, этот триггер не смог возобновить протестную активность и массовый выход на улицы.

– Тогда как надо действовать?

– Страна должна выйти на улицы и не уходить до победы, все должно остановиться, и армия должна нам помочь. Тогда все закончится в течение недели, уверен.

Почему в телеграм-каналах, посвященных стачкам, всего несколько тысяч человек? Люди чего-то ждут, но я не представляю, как так можно. Чего мы ждем? Что Россия нас аннексирует? Так это уже происходит, только в скрытом формате. Надо самостоятельно добиваться того, чтобы произошел необходимый триггер.

Как может диаспора что-то сделать, если в самой Беларуси мы не видим никакого движения? Есть единицы активных людей, и за них очень переживаешь. Их мало, поэтому они очень рискуют и им сложно нанести значимый урон режиму. Таких людей просто закроют. И кого ждать? Мессию? Так он не придет.

Когда на меня завели уголовное дело, в какой-то степени для меня это было ожидаемо, принял этот факт. Судьба подарила мне шанс [уехать], которого не должно было быть. Глупо было не воспользоваться этим шансом. Но я уверен, что на протяжении всего этого времени моя протестная активность никуда бы не делась.

Многие говорят: вместо того, чтобы критиковать, сам возьми и сделай. Я так и поступил, поэтому имею право критиковать бездействие беларусов. Я пожертвовал не только здоровьем, но и работой. Пришел в националку по тяжелой атлетике на неплохих условиях летом 2020 года, и при подписании контракта договаривался с тренером о том, что поеду с командой на Олимпиаду. Но я принял решение, что будущее страны важнее моих личных амбиций.

– Беларусское спортивное сообщество пыталось вас как-то поддержать после отъезда?

– Было несколько ребят, которые написали пару добрых слов. А так… У каждого свой взгляд на жизнь и на то, как ее нужно прожить. Больше никак не могу это прокомментировать.

– То есть спортсмены проявили себя не очень активно.

– Да я ничего ни от кого и не ждал :). Просто работаешь с людьми какое-то время, например, год, проживаешь с ними это время так тесно, как будто в одной квартире, и потом они никак не реагируют на ситуацию... Конечно, у меня было внутри ощущение если не предательства, то, по крайней мере, дискомфорта. С другой стороны, это же не мои родственники, почему я должен от них чего-то ждать?

– Вас удивила реакция Дарьи Домрачевой, знакомой вам по работе в биатлонной сборной, по поводу избиения ее брата силовиками?

– Естественно, а кого это не удивит? Вопрос даже не в брате. Немного не понимаю тех, кто стал активничать или выходить на улицы только тогда, когда их родственник или они сами попали под машину репрессий. Как по мне, репрессии – это в любом случае дико, кто бы от них ни страдал. Видел много людей, которые бежали из Беларуси вследствие репрессий, того, что они попались на митингах или получили какие-то увечья. Скажу, что часть из них по мировоззрению далеко отстоит от моих убеждений, просто небо и земля. Но это не повод подвергать этих людей страданиям. Так что не важно, кто страдает, родственник или нет. Мы же не в Средневековье живем. Надо думать не только о себе, но и об окружающих.

– Как воспринимаете сейчас новости из Беларуси?

– Долгое время не мог от всего этого отойти. Даже во время работы брал в руки телефон и смотрел, какая новая дичь случилась. Вернулось то же состояние, какое было после выборов. Пытаюсь хоть немного от этого абстрагироваться, хотя и не понимаю как. Постоянно читаю новости, думаю о том, какой должен быть выход из кризиса. Сильно расстраивает то, что вроде пытаешься как-то помогать, но понимаешь, что в общем масштабе ты ничего не меняешь. Внести какую-то значимую лепту сейчас невозможно.

С другой стороны, понимаю, что нельзя постоянно во всем этом вариться. Столкнулся с проблемами со здоровьем – организм сильно сдал из-за того негатива, который пропускаю через себя. Благодарен всем высшим силам, что мне повезло вовремя выехать. Как понимаю, проблемы со здоровьем у меня начались еще в Беларуси, и если бы я оказался в тюрьме, думаю, вышел бы оттуда инвалидом.

– Среди нынешних беларусских олимпийцев есть те, с кем вы работали?

– Да.

– Что бы вы им сказали сейчас?

– Пожелал бы удачи :). Все, что нужно, я им уже сказал. Рад, что часть ребят, которые высказались против насилия, едут на Олимпиаду, восхищаюсь ими. За время работы в спорте увидел, насколько спортсмены – это аполитичные люди. Большинство из них интересуется только направлением в спорте, которым они занимаются прямо сейчас.

Могу назвать спортсменку, с которой временами было тяжеловато работать, но в то же время мне с ней было максимально интересно общаться. Это Надежда Скардино. Она изучает разные сферы, занималась благотворительностью, и с ней интересно разговаривать, потому что Надежда обогащается за счет того, что она видит вокруг себя. Ее интересуют разные вопросы, в отличие от тех спортсменов, которые думают только про то, какие кроссовки лучше купить, где приобрести дешевые лыжи и так далее.

Тем же олимпийцам, кто высказался против насилия, я респектую. Особенно выделю боксера Асанова, который в таком возрасте смог показать свой характер и определиться (18 мая Асанову исполнилось 25 лет – Tribuna.com).

– Скоро год с событий 9 августа. Помните, что с вами происходило во время первых августовских протестов?

– 10-11 августа помогал раненым, 9 августа еще не был к этому готов.

– Как воспринимаете те события сейчас?

– С нашей стороны все было круто, а той стороне дизлайк. Очень рад тому, что вышли. Были сомнения, но люди показали себя. Хотелось бы, чтобы в какой-то момент события пошли немного в другом направлении, но как есть, так есть. Что ворошить прошлое, если его не изменишь? Надо смотреть в будущее.

– Как вас изменил этот год?

– Поседел и посидел :). А если серьезно, до сих пор возвращаются воспоминания о том, что случилось. Будто в Афгане побывал. Понимаю, что я действительно другой. Стал жестче, и это не есть хорошо.

Кадры того, как несколько беларусов (в их числе был Никита Старовойтов) снимали обувь во время протестов, стали вирусными в Интернете

Хотелось бы, чтобы все это поскорее закончилось и не пришлось больше читать новости о том, как люди погибают за решеткой или получают серьезные увечья, пока те, кто за это ответственен, ведут праздный образ жизни на воле. При этом они не задумываются о последствиях, думают, что эти последствия могут и не наступить. И никто нам не поможет, кроме нас самих.

С другой стороны, во мне проснулось желание помогать другим, альтруизм. Но, думаю, это нездоровое явление. Слушал одного психолога, который считает, что есть три варианта реакции на кризисную ситуацию вроде нашей. Самый первый и довольно популярный в нашей стране – это начать пить, мы же не зря лидируем в рейтингах по употреблению алкоголя. Второй вариант – замкнуться в себе, раз ты испытываешь такой стресс. И третий способ – помогать другим людям. Это не лечение, а скорее избавление от симптомов, и в таком плане помощь другим – полезная тема. Но я все равно не считаю альтруизм чем-то здоровым.

Фото: архив Никиты Старовойтова, Twitter канала «Настоящее Время»

+8
Популярные комментарии
Grunvald600
+11
Так и он выбрал кусок хлеба, уехав из страны. Свободные белорусские люди сейчас сидят в тюрьме. Так что высказывать свое недовольство чьим-либо бездействием в Беларуси из Варшавы - такое себе
Ответ на комментарий Алексей Медведев
Как говорил один умный человек: если между свободой и куском хлеба ты выбираешь кусок хлеба, то в конечном итоге ты потеряешь и то и другое. Подумайте об этом.
Алексей Медведев
+10
Как говорил один умный человек: если между свободой и куском хлеба ты выбираешь кусок хлеба, то в конечном итоге ты потеряешь и то и другое. Подумайте об этом.
Ответ на комментарий Алексей Филютич
Сам уехал, чтобы в тюрьму не попасть и из Варшавы рассказывает о том, что нужно делать) ну, это ли не смешно?
Так в тюрьму никто не хочет тут. Лучше уж такая свобода, чем камера с 15 человеками. Это жизнь и просрать её ради неизвестно чего мало кто хочет.
Ходи на свои акции солидарности и жди чуда.
Конни Лингус
+6
Хорошо вещать кто и что должен делать самому сидя за границей!🤪 Армия не поможет это стало ясно в августе, сам сбежал, а остальные должны "чем-то жертвовать", чтобы он быстрее вернулся и не учил польский 😬. Железная логика - я сбежал, а вы там давайте долбите и побыстрее🤣
Написать комментарий 4 комментария
Реклама 18+