Белоруса убрали из СКА – и он стал MVP в Швейцарии: влюбил партнеров в зефир, платит штрафы за фото, носит прозвище Циркач

Чтобы вернуться домой на карантин, Глеб Гарбуз за 12 часов пролетел на машине 1600 км.

Белорусский разыгрывающий Глеб Гарбуз, уже больше года выступающий в клубе «Кринс-Люцерн», на днях был признан лучшим игроком чемпионата Швейцарии по гандболу, который досрочно завершился из-за коронавируса в марте. Заодно 26-летний легионер стал и лучшим бомбардиром турнира, в 24 матчах забив 163 гола, опередив ближайшего преследователя на 25 мячей.

Гарбуз уехал за рубеж после того, как его карьера в минском СКА зашла в тупик – игроку было объявлено, что он не вписывается в систему. Также интерес к исполнителю утратил главный тренер сборной Юрий Шевцов. Несмотря на это, в Швейцарии Гарбуз сходу выдал мощный сезон и уже наработал на продление контракта. В интервью «Трибуне» он рассказывает о жизни в альпийской стране (там не развлечешься с подружкой на природе), штрафах за фото в газетах, реакции швейцарцев на слова Лукашенко про трактор и о том, как разгонял свою машину до 275 км/ч.

– По Минску ты ездишь на машине со швейцарскими номерами. ГАИ останавливает?

– Нет, абсолютно. Хотя были два случая в Минске, когда остановили на проспекте, при этом я ничего не нарушал. Мне сказали прижаться к обочине, я остановился. На вопрос, нужно ли показывать документы, сотрудники ГАИ ответили, что остановили мою машину для того, чтобы просто ее посмотреть. Тем более, как они сказали, видят, что швейцарские номера, а это значит, что с документами у меня точно все в порядке, иначе бы я в Беларусь не въехал.

– Любишь красивые машины?

– Как и любой парень. С детства люблю играться в машинки :). Нравится все, что связано с автомобилями: дрифт, кольцевые гонки. Когда-то давно поставил себе цель купить спортивную машину, и вот, достиг этой цели, купил «Хонду» восемь месяцев назад.

– Ты купил ее в Швейцарии. Но там же бешеные цены.

– Нет, абсолютно. Некоторые модели машин в Швейцарии стоят даже дешевле, чем в Беларуси. А если брать вторичный рынок, то точно дешевле. Все швейцарцы, даже простые рабочие, могут купить новые автомобили в лизинг, который очень хорошо развит. Там процентная ставка – около двух процентов годовых, а то и 0,5 процента. В зависимости от того, какую сумму внесешь первоначально. Так что практически все швейцарцы покупают именно новые машины. Проходит два-три года, сдают ее и покупают очередную. А старую сдают на вторичный рынок, там она стоит на процентов 60 дешевле.

– Водя спортивную машину, нелегко удержаться от того, чтобы надавить на газ?

– Для этого есть немецкие автобаны. В Швейцарии очень дорого нарушать. У меня товарищ брал машину один раз, попросил съездить в клуб для разговора с директором о продлении контракта, и в зоне ограничения скорости 40 ехал на 12 километров быстрее. В итоге заплатил штраф 250 евро. Поэтому если в Швейцарии стоит ограничение, допустим, в 50, то нужно ехать именно так, не быстрее и не медленнее. Но зато близко Германия, выезжаешь туда – и на автобаны, где нет ограничений. Если посмотреть, то на этих дорогах каждая четвертая машина швейцарская, люди отводят душу. Если машина может, то разгоняются и до 400 километров в час.

– Какую максимальную скорость развивал ты?

– На этой машине разогнался как-то до 275 км/ч. Признаюсь, было страшно, но при этом очень интересно, вытянет ли автомобиль. Мог бы и больше, тем более видел в интернете, как люди разгоняли ее до 290 километров, но, честно говоря, и на моей скорости стало страшно. Ветер со всех щелей дул, любая ямка, любой наклон дороги – уже начинаешь переживать. Так что я буквально на пару секунд разогнался, и когда появилась на табло цифра 275, снизил и дальше ехал спокойно.

– Сейчас, даже если хочется погонять, нет для этого возможностей.

– Это во-первых. А во-вторых, я заметил такую вещь, что когда у меня были машины попроще, послабее, было желание нажать на газ. А когда ты понимаешь, что машина может выжать немалую скорость, то делаешь это гораздо реже.

***

– Хочется поскорее вернуться в Швейцарию?

– Хочется вернуться на игры, на тренировки, в спорт. В Беларуси я чувствую себя как рыба в воде, мне здесь все нравится, все устраивает, но именно игры, чемпионат, коллектив в команде, тренерский штаб, руководство – по этому скучаю. У нас там замечательные отношения друг с другом. А что касается страны, то, честно, особого рвения вернуться нет. Не привязываюсь к стране или городу, мне больше нравятся эмоции, которые дает место, где я нахожусь. В Минске нравится то, что рядом друзья, родители, родные. В Швейцарии нравится коллектив, как я говорил, атмосфера в клубе. К этому я быстрее привязываюсь.

– Имеет смысл сравнивать Минск с тем же Люцерном?

– Сложно, потому что Минск – это большой город, тут население почти два миллиона человек, а в Люцерне – около 150 тысяч. В Швейцарии в принципе нет больших городов, максимум – 300-400 тысяч населения. В этом плане с Минском сложно проводить параллели. Также кардинальное отличие в качестве дорог, в Швейцарии, естественно, оно намного лучше. Там люди контролируют процесс, все смотрят, следят, чтобы выделяемые на дороги деньги шли по назначению.

Общее между Минском и Люцерном в том, что и там, и там все чисто, красиво. В Швейцарии за этим очень сильно следят. Как-то меня удивила одна картина: человек буквально пылесосил улицу. Натуральным образом пылесосил асфальт. Он ездил на такой же машине, как та, что заливает каток, и пылесосил асфальт. Я его даже переспросил, что он делает. Вот так вот.

– Там же и штрафы большие за то, что мусоришь на улице.

– Очень большие. Если выкинешь окурок или семечку, можно заплатить от 60 до 100 евро. Лучше в руке донести этот мусор или положить в карман. Я сам даже попадал в ситуации, когда приходилось нести мусор в руке, пока не находил урну. Хотел выкинуть раньше, фактически намусорить, но когда подумал, что за это придется отдать 100 евро, сразу желание пропало. У швейцарцев в этом плане большая ответственность. Может, за счет штрафов удалось достичь этого.

– Но все равно там есть места, где хватает мусора на дороге?

– В любом городе такие места имеются, не без этого. Но я туда не забредал, даже не знаю, где они находятся. Обычно мы с ребятами выбираемся в город компанией, и местные игроки водят нас по нормальным местам, где подешевле и где покруче.

– А кто следит за порядком на улицах?

– На каждом углу, на каждом светофоре висят камеры. Сначала думал, что это шутки, но потом сам все увидел. Камеры на каждом доме, на каждом заведении. В Швейцарии очень сильный контроль за людьми, просто тотальный. Полиция знает о тебе буквально все и всегда следит. Ты будешь думать, что идешь в лесу, вокруг никого, все классно, но, поверь, это не так. Мой одноклубник как-то поехал на машине с девушкой в горы, они хотели поразвлечься. Ну, ты понимаешь, в каком плане. Так вот, приехали на гору, в лес, вокруг – ни души. Начали свои дела, а через пять минут им в окно постучалась полиция, сказали, чтобы продолжали свои развлечения дома. Как будто за деревом эти полицейские стояли и следили.

– Такой контроль может напрягать.

– А он не чувствуется, если честно, просто не замечается. Контроль больше сделан для того, чтобы решить какую-то проблему, если она вдруг случится. В Швейцарии даже машины не закрывают, оставляя во дворах. На улице стояли велосипеды, скейты. На тротуаре можно увидеть электровелосипеды последнего поколения, которые стоят по три-четыре тысячи долларов, но их никто не пристегивает – можно прийти, забрать и уехать. Никто не берет, никому это не надо. Люди, находясь дома, не закрывают входную дверь. А у нас как: зашел в квартиру, на все замки закрыл и сидишь. В Швейцарии такого и близко нет. И, как я сказал, какое-то личное имущество, например, велосипеды, спокойно находится на улице. А никто не ворует, потому что каждый, по сути, может себе позволить это купить. Даже если у тебя очень маленькая зарплата, все равно можно прийти в банк, тебе сделают рассрочку или дадут кредит. Помогают людям любыми способами. Банки, давая кредиты, стараются сделать так, чтобы у тебя оставались деньги на жизнь, на какие-то покупки и на выплату долга.

– Самая маленькая зарплата – это какая?

– Точно не скажу, но, единственное, суммы зарплат в Швейцарии большие, однако, живя в этой стране, сталкиваешься с большими расходами. Около 30 процентов зарплаты уходит на налоги, страховки и так далее. По-моему, как я читал, средняя зарплата в Швейцарии – это около пяти тысяч долларов. Только вот я не знаю, это чистыми или до вычета налогов. Если это сумма «грязная», то отними 30 процентов налогов, деньги, которые отдашь за съем квартиры, а это минимум 800-900 долларов за простенькую однушку. Двушки начинаются от 1200 долларов. Плюс коммунальные услуги в районе 250-300 долларов. Интернет, телефон – это еще около 100 долларов. За обязательную ежемесячную страховку нужно отдать еще 200 долларов. Ну, вот и посчитай, сколько у тебя останется с пяти тысяч зарплаты. Допустим, полторы тысячи. При этом тебе еще нужно заплатить налог на машину, если она у тебя есть, нужно заплатить за парковку около дома, она у каждого своя. Это 50-100 долларов. Плюс нужно закупиться продуктами. Чтобы нормально себя чувствовать в течение недели, нужно потратить в магазине на человека 100 долларов. Еще какие-то свои расходы, например, что-то из одежды купить. Так что останется в итоге 500-600 долларов.

– А еще за бензин заплатить.

– Да, топливо там дорогое – 1,60 доллара за литр 95-го. Есть еще 100-й бензин – 2,10 доллара. Бензин реально дорогой. Когда ехал в Швейцарию, знал об этом, поэтому думал, что встречу там много электрокаров, малолитражек. Но увидел, что каждый третий автомобиль – это какой-нибудь заряженный спорткар. И «Ламборгини», и «Ферарри», и «Астон Мартин». А эти машины «кушать» любят. Вот и отдай по два доллара за литр. Так что если тебе в Швейцарии кто-то скажет, что получает 10 тысяч долларов, то не думай, что это много. Сразу отнимай обязательные расходы и налоги.

Но сейчас швейцары особо и не тратят деньги из-за введенного в стране карантина в связи с коронавирусом.

– Я тебе скажу, что карантин там немного ослабили. Люди выходят на улицы, открываются магазины. Потихонечку все возвращается к привычной жизни. А раньше, на протяжении полутора месяцев, было закрыто все кроме продуктовых магазинов, аптек и заправок. Больше ничего в сфере услуг не работало.

– Но на улицу можно же было выходить?

– В определенное время и на определенное количество часов. Как мне рассказывали, людям на электронную почту пришли письма, в которых объяснялось, в какое время жители их дома могут выйти на улицу, как долго могут находиться вне жилья. При этом разрешалось передвигаться только маленькими группками. Все для того, чтобы не создавать столпотворение.

Как было в том районе, где я жил, не знаю, потому что успел приехать в Беларусь до закрытия польской границы. Так получилось, что въехал в страну 14 марта в 23.50, а через 10 минут закрыли бы уже границы. А выехал из дома в Швейцарии, представь, в 12 часов дня. 10 минут позже – поехал бы назад.

– Это хорошо, что ты в интернете увидел новость о том, что закрывают границу.

– Да, так и получилось. В конце недели нам объявили, что сезон завершен досрочно, в понедельник состоится собрание, на котором расскажут, кто и что будет делать, после чего распустят всех по домам. Я в пятницу 13-го сидел в интернете и увидел новость о границе. Утром в субботу поставил летние колеса на машину, позвонил директору клуба, рассказал ему ситуацию. Это было в 11.30. Директор все понял и отпустил. Вернулся в квартиру, открыл самый большой чемодан, кучей сгрузил вещи, заехал за заправку, залил полный бак и полетел в Беларусь. По Швейцарии ехал только по правилам, соблюдал скоростной режим, а как только попал в Германию, там уже разогнался. Средняя скорость – 220 км/ч. Чтобы вернуться в Беларусь, у меня было не больше 12 часов. И за это время я проехал 1600 километров.

– Когда выезжал, верил, что успеешь?

– Честно, думал, что на границах будут большие пробки, что потеряю много времени и просто не успею. Но не знаю, как так получилось, но я как ехал, так и ехал. Останавливался только для того, чтобы заправиться. Пункт пропуска между Германией и Польшей преодолел быстро, там границы, грубо говоря, нет. Доехал до границы с Беларусью – и там все чисто, свободно. Видимо, все уже засели на карантине. А по дороге встретил, может, машин 300. Совершенно пустые дороги. С одной стороны круто, а с другой достаточно непривычно.

Если бы не успел въехать в Беларусь, то, повторюсь, пришлось бы возвращаться обратно в Швейцарию. Хотя, думаю, если бы опоздал на минут 10, то пустили бы в страну все равно. Я же с белорусским паспортом, еду на Родину.

 

 

***

– Зачем ты вернулся в Беларусь? Мог бы остаться в Швейцарии.

– Понимал, что карантин в этой стране затянется. Не будет ни тренировок, ни игр. А я там один. И сидеть в четырех стенах дома очень тяжело, тем более нельзя никуда выйти. Решил, зачем мне сидеть там, если точно так же могу посидеть дома, в Минске. А здесь уже друзья, родители.

– Разве ты один в Швейцарии? Сам же рассказывал, что близко подружился с одноклубником хорватом Филипом Гаврановичем.

– Да, но он тоже уехал. Все легионеры разъехались по домам. Так что, поверь, сложно было бы мне сидеть одному в квартире. Я даже скажу, что когда у нас в течение чемпионата выпадает три выходных, уже во второй день начинаю искать себе место, думаю, чем бы заняться.

– В Люцерне нечем заняться?

– Конечно, есть, как и в любом другом городе, любой другой стране. Вопрос лишь в том, что ты хочешь делать, что тебе интересно. Но в Швейцарии, как и почти во всем Евросоюзе, в четыре часа дня в субботу почти все закрывается. Ночные клубы закрываются в час ночи, максимум в два. Люди очень рано ложатся и рано встают. Рабочий день начинается, грубо говоря, в семь утра, а заканчивается в четыре. Вечер для того, чтобы ты отдыхал с семьей.

Первое время было очень непривычно. Выхожу с тренировки в семь вечера, иду в магазин, а мне там говорят: «Все, извините, мы уже закрыты». Лишь среда и пятница – это продленные дни, поэтому один продуктовый магазин работает до восьми часов, а второй – до девяти.

– А как тогда купить еду?

– До 22.00 магазин работает на вокзале. Круглосуточных вообще нет. Если в 11 вечера захотел поесть, жди или утра, или иди в «Макдональдс», который закроется в 12 ночи. В Швейцарии, повторюсь, вечернее время – время семьи. У каждого человека все расписано заранее, все запланировано и внесено в специальное приложение на телефоне. Каждый день расписан поминутно, люди знают, что они будут делать через неделю.

– Ночные клубы Люцерна посещал?

– Пару раз с командой выбирались. Ничего особенного, если честно, как и везде. Потанцевали, немного выпили и разошлись. Максимум в половину второго ночи. Проблема в Люцерне еще и в том, что транспорт там работает до 23 или 24. Имею в виду те автобусы, которые ездят каждые 5-10 минут. Потом начинается ночное расписание, автобусы ездят раз в час. Город, конечно, маленький, до места назначения можно и пешком дойти. Но можно и проехаться. И тут свой нюанс. Есть билеты, которые позволят проехать шесть остановок. Они стоят два с половиной доллара. Есть суточные проездные, они стоят около 11 долларов. Чтобы доехать от окраины до центра и обратно, нужно заплатить пять долларов. И вот суточные билеты самые выгодные. А чтобы проехать на ночном автобусе, пусть даже одну остановку, нужно заплатить семь долларов. Деньги принимают водители в специальный монетоприемник. Днем проезд можно оплатить по карточке, а ночью – только за наличку. Из-за этого я как-то угодил в интересную ситуацию. Перед Новым годом мы с парочкой товарищей из команды пошли в бар, посидели, для нас он работал до двух-трех ночи, потому что бар – клубный спонсор. Там мы оставили все наличные деньги, вышли и решили проехать на автобусе. Я тогда еще не знал, что картой расплачиваться нельзя. Приезжает автобус, спрашиваю у водителя, можно ли расплатиться не наличными. Он говорит, что нельзя. Прошу две остановки проехать бесплатно – все равно нет. Как ни упрашивали, не разрешил. Пошли мы в итоге пешком, и резко начался дикий ливень. Подъезжает такси, до дома мы доехали на нем. И заплатили 25 долларов. Такси, честно, стоит там бешеных денег. Посадка – 10 долларов, а дальше – тариф за километр. Мы, грубо говоря, за три километра заплатили 25 долларов. На троих, правда, это еще по-православному.

– Совсем рядом с Люцерном находится город Кринс?

– Да, раньше это было Кринс-Люцерн, а сейчас города разделяются маленькой табличкой. То есть ты едешь по Люцерну, видишь указатель и – бац – оказываешься в Кринсе. Это такой небольшой городок, может, 100 тысяч человек там живет.

– Прикольно получается, что твоя команда играет и там, и там.

– Да, наши матчи проходят и в Кринсе, и в Люцерне. Для каждой публики свое время и свой день. Правда, обычно мы играем в Кринсе. Там зал просто получше и побольше.

– Живешь ты в Кринсе?

– Да. Там дешевле жить. За точно такую же квартиру, какую я снимаю в Кринсе, в Люцерне отдал бы на 350 долларов больше. Точнее, клуб бы отдавал, он оплачивает мое жилье. При этом квартира простая, без понтов: белые стены, двуспальная кровать, в зале диван, телевизор и компьютерный стол, обычная кухня. А цены такие, потому что Люцерн – чисто курортный город. Там две большие горы, снежные склоны и красивое озеро. Плюс мы тренируемся в Кринсе, мне ближе до площадки. Еще в Люцерне постоянные проблемы с парковкой. Город сам по себе небольшой, улочки маленькие, а когда приезжают туристы из Европы, припарковаться очень проблематично.

– Помимо гор и озера что еще стоит увидеть в тех местах?

– Музей транспорта. Там представлены как ретроавтомобили, так и суперновые, суперсовременные, плюс кораблики, самолеты. А так, в основном, нужно любоваться пейзажами. Именно этим местность и привлекает туристов :).

Музей шоколада еще есть, завод по производству шоколада. Туда водят экскурсии. Заплатишь 15-20 долларов, и можно увидеть, как производят шоколад, попробовать его.

– Ты швейцарским шоколадом наелся?

– Даже смотреть на него не могу :). Он, зараза, вкусный, поэтому можно есть не останавливаясь.

– Какой шоколад посоветуешь?

– «Lindt», очень вкусный. На самом деле там куча марок, но основной – это «Lindt», он прямо божественный.

– За границей ценят и наш шоколад. Угощал швейцарцев?

– Да, привозил. Им очень понравился бобруйский зефир в шоколаде. Отлично зашли ириски, от клюквы в сахаре вообще были в восторге, просили ящик привезти. Сначала, правда, все боялись пробовать, но потом было не оторвать. А еще всем понравилась сгущенка. Сначала привез швейцарам обычную, белую, а потом – вареную. Так ее просто ложками ели. Еще им очень пришлась по душе наша водка. «Бульбаш» только так зашел :).

– А ты пробовал швейцарский алкоголь?

– Так он такой же, как и везде. Пару раз угощали местным шнапсом – прикольная штука. Пиво там вкусное, но оно не швейцарское, а привезенное из Германии и Чехии. Пиво там не делают, а вот сыра местного – в изобилии. Причем такого вкусного! Просто кладешь его на язык, и он буквально тает.

***

– Швейцарцы гостеприимны?

– Да, очень. По этому поводу расскажу одну историю. Приезжали как-то ко мне в гости сестра с мужем и с детьми. Пришли все вместе на тренировку в зал. Что сделал тренер? Он освободил половину площадки, мы перешли на одну сторону, а детям моей сестры дал мяч и разрешил играть на другой половине. Ребята бегали с мячом, отдыхали. Потом пришла дочка тренера со своим ребенком, и тоже взял мяч и играл.

– А что касается походов в гости, помощи?

– Все, что тебе надо, все сделают, со всем помогут. Гость у швейцарцев всегда на первом месте. Нужна машина – держи ключи. Надо спальное место – вообще без вопросов. Когда только приехал в Швейцарию, меня посели и в гостинице, потому что мою будущую квартиру чистили, мыли, так как до этого там жил другой спортсмен. Я день провел в гостинице, потом мне позвонил одноклубник и предложил пару дней пожить у него. Было это как раз перед выходными, а в понедельник меня должны были заселить в свою квартиру. В Швейцарии эти дела не делаются так быстро, как у нас. Сначала нужно оформить все документы, заключить договоры, и лишь потом получишь ключи. А у нас же заселился, а потом все оформляй.

Так вот, позвонил одноклубник, пригласил пожить у него, забрал из гостиницы, привез домой. Я заселился в воскресенье, а магазины в этот день, как уже говорил, не работают. Думал, чем буду питаться, наверное, придется идти в «Макдональдс». Но захожу на кухню, открываю холодильник, а там полно продуктов: и мясо, и молоко, и вода. При этом я ничего не просил, мне просто все предоставили. Вот такое отношение.

– Ты не раз говорил, что в Швейцарии кайфуешь именно от атмосферы в команде, от человеческих отношений.

– Это правда. Когда приезжаешь в новый коллектив, никогда не знаешь, как тебя примут, как вообще все пойдет. Даже несмотря на то, что немецким языком я владею свободно, все равно были опасения. Тем более, сам понимаешь, у швейцарцев совсем другие интересы, взгляды на жизнь. Но буквально уже через неделю мы все в команде были очень близки. Полгода я поиграл в одном коллективе, потом в межсезонье ушли семь человек, и сейчас у нас немного обновленная команда. И все равно это суперколлектив. За все время карьеры у меня такого не было, все предельно сплоченные. Да, какие-то разделения есть – по интересам, по возрасту – но все равно при этом чаще мы общаемся и проводим время вместе. Это во многом заслуга главного тренера. Бывали такие дни, когда в коллективе царила напряженная атмосфера, чуть не драк доходило, но тренер хорват Горан Перковац отправлял в чат сообщение: «Занятие отменено – жду вас всех на кофе». Мы приходили, пили кофе, общались, отдыхали, могли в дартс поиграть, в волейбол. На следующий день приходим на тренировку – всё спокойно, все веселые. На такой тимбилдинг мы могли собираться и в кафе, и даже дома у тренера. При этом, что замечательно, все знают немецкий, только один словенец его еще учит. А так общаемся друг с другом легко.

– Белорусскому языку одноклубников научил?

– О нет, они и русский плохо знают, не выговаривают слова.

– Когда что-то не получается, наверняка крепкое слово вставляешь?

– Конечно. Я очень часто на судей наезжаю на русском языке. Они не понимают, и все хорошо. А парни в команде уже выучили матерные слова. Когда приехал в команду, они у меня спрашивали, что означает то, то и то. Некоторые слова достаточно быстро запомнили и сейчас часто их употребляют.

– Какое у тебя прозвище в команде?

– Zirkus. Если переводить с немецкого, то это, грубо говоря, цирк, циркач. Много мячей забил нестандартным способом: с подкруткой, в обвод стенки. Вот и начали называть меня Циркачом. Так меня и тренер зовет, не только игроки. Горану сейчас 57, но он, по сути, наш друг. В общий чат пишет, на равных общается с игроками. Но все понимают, что на занятии он тренер, поэтому и нужно вести себя с ним соответственно.

– А что насчет дисциплины?

– Даже не знаю, как тебе объяснить, в чем она заключается. В команде нет какой-то дедовщины, тотального контроля. Но когда кто-то начитает борзеть, то есть говорить лишнее, неуважительно относиться к людям, которые, например, убирают зал, тогда старшие игроки таких борзых сразу же успокаивают. А так, по сути, у нас самодисциплина, каждый сам понимает, что ему можно, а что нельзя. Плюс после каждой тренировки мы собираемся в комнате, спокойно можем выпить 0,33 пива, тренер к нам присоединятся. Кто-нибудь сладости принесет. Иногда тренер может встать, показать на какого-то игрока и сказать, что он организовывает сладкий стол, грубо говоря. На следующий день парень проставляется. И я частенько это делал.

Или мы иногда играем в футбол: старшие против младших. Я играю в первой команде, хоть мне всего 26. У нас просто относительно молодой коллектив . Так вот, если мы или молодые ребята проигрываем шесть раз подряд, то на всех проставляем пиццу, шаурму или еще что-то такое. У нас перед каждой тренировкой немного футбола в качестве разминки. А еще каждый проигрыш – это два доллара с человека из проигравшей команды в командную кассу. И плюс, как уже говорил, простава. Бывало такое, что и мы, старшие, проигрывали.

Есть еще одна тема. Если футбольный мяч залетает на трибуну во время тренировки, то нужно купить ящик пива. У тебя на это неделя, но лучше сделать все сразу, потому что если не принесешь вовремя, придется покупать уже два ящика :).

– Штрафы в команде есть?

– Конечно. Не та майка, опоздание – за все платишь. Если, например, надел на тренировку майку не того цвета или вместо поло обычную, то платишь 30 долларов. Пропустил тренировку – штраф 100 долларов. За опоздания своя система. Первая минута – 15 долларов, каждая следующая – по доллару. Я, кстати, тоже платил однажды штраф. Опоздал – заплатил 17 долларов. Но ситуация с моим опозданием была максимально странной. Дело в том, что я в зал прихожу всегда за полчаса до тренировки. И тогда вышел в зал, чистил себе мяч. В общем, готовился к занятию. Но не знал, что у нас еще будет теория до него. Тренер говорил, что теория пройдет после. Горан за полчаса до начала тренировки написал в общий чат, чтобы все собрались еще на видеопросмотр нашей предыдущей игры. Я не видел это сообщение, потому что уже находился в зале. Смотрю, в зале никого нет, решил сходить вниз. Спускаюсь в комнату, а все парни уже там сидят и встречают меня улыбками, мол, все, с меня штраф.

Есть еще один прикольный момент. Если ты на фотографии в газете оказываешься на переднем плане, то в командную копилку кладешь 10 долларов, если на заднем – пять. Да вообще даже если твой палец есть на снимке, все равно плати. Можно и случайно попасть на фото, сидя на лавке, стоя спиной, – плати. У меня за месяц выходило по долларов 20. Либо два раза на переднем плане оказывался, либо четырежды – на заднем.

Все эти деньги потом идут на общее благо. Например, идем вместе пить кофе – оплачиваем из командной кассы. Раз в год выезжаем всей командой на море – снова берем деньги из общего банка, который пополнялся благодаря штрафам. Был случай, когда сломался холодильник, так взяли 300 долларов и купили новый. Ребята говорили, что за год может набежать до девяти тысяч долларов штрафов.

***

– Что касается фотографий в прессе, учитывая твои результаты в чемпионате Швейцарии, ты не мог не находиться в центре внимания.

– Да, именно поэтому платил часто. Говорил ребятам: «Блин, ну так неинтересно. Каждый раз мне приходится платить». Они в ответ: «Что ж, сам виноват, твои проблемы». Что касается интервью, их я давал нечасто, где-то два раза в месяц.

– При этом ты не раз отмечал, что особо не паришься по поводу своих заслуг.

– Абсолютно. Не бегаю и не кричу на каждом углу. Дали приз – значит, заслужил.

– Но стать MVP чемпионата Швейцарии, лучшим бомбардиром турнира – весомый повод гордиться собой.

– Ну да, это было прикольно. Так получилось :). Скромно? Так я же не Лигу чемпионов выиграл. Да, конечно, круто стать лучшим в чемпионате, где выступаешь, к тому же я забрал два главных личных приза. Мне звонили, поздравляли, но я такой человек, который не будет об этом кричать везде и всем.

– Как определяют самого полезного игрока чемпионата в Швейцарии?

– Это делает федерация. Там смотрят, сколько ты забил мячей, сколько сделал «ассистов», сколько в среднем забиваешь за матч. Все эти результаты собираются, изучаются, и после этого выбирается лучший игрок чемпионата.

– Это просто признание или тебе положен какой-то приз?

– За MVP не знаю, как будет выглядеть приз, еще не видел его, а за лучшего бомбардира дадут звездочку. Там написано мое имя и количество голов. Плюс мне положен годовой контракт с фирмой Asics. Мне уже прислали договор, сказали выслать им все свои размеры. Но у меня проблема в том, что уже есть личный контракт с фирмой «Салминг» и теперь не знаю, что делать. Сейчас мне нужно либо отказываться от «Салминга» и быть с Asics, либо ничего не менять. Пока не знаю, что делать, как поступить. Тем более моя нынешняя обувь, одежда очень нравятся, вещи реально качественные. Фирма, если я попрошу, делает 50-процентную скидку для моих близких и друзей.

– В чемпионате Швейцарии ты забил 163 мяча. Это космос?

– Можно было больше, но я пропустил две игры. В одном матче был в заявке, но на площадку вообще не выходил. До этого в матче с «Винтертуром» мне соперник локтем зарядил в кадык, у меня внутри было мелкое кровоизлияние, врачи запретили играть. А еще в матче с «Цюрихом» вышел только на 47-й минуте, забил четыре мяча. Та игра для нас ничего не решала, и тренер решил выпустить на площадку второй состав. Так что, грубо говоря, еще один матч пропустил. Но так, в принципе, результат очень хороший, в среднем семь мячей за игру. Но нужно учитывать еще и то, что я бросал семиметровые, а это дополнительные несколько мячей за матч. В одном поединке, помню, с игры забил однажды, а с семиметровых – девять. Правда, то была кубковая игра, она в общий зачет моих голов не пошла. Хотя, если посчитать матчи Кубка, то мячей еще больше. Если быть точным, то 191 гол: 117 с игры, 74 с семиметровых. Еще бы один матч, и достиг бы отметки в 200. Хотя, скажу честно, с каждым матчем играть было все сложнее и сложнее. Соперники начали уделять мне больше внимания. Мы как-то играли с «Берном», и тренер этой команды своим ребятам, как мне потом рассказали, сказал: «Гарбуз с дальней дистанции не бросает, стойте на шести метрах, не давайте ему бросать оттуда». В итоге в первом тайме я забил семь мячей и думал, будет ли на меня соперник вообще выходить когда-нибудь или нет. Игроки выполняли указания тренера, а я стрелял издалека. Лишь во втором тайме «Берн» перестроился.

Иногда меня останавливали грубо, специально вставляли локти, по коленям били. У нас в команде двое много забивали – я и Филип. Нас лупили очень жестко. Есть у нас еще словенец Папец – тот самый, который пока учит немецкий. Он тоже в начале сезона много забивал, но потом получил серьезную травму, пропустил четыре месяца. Пока восстанавливался, сезон закончился.

До приостановки чемпионата мы стабильно шли на втором-третьем месте. И я думал, что когда начнется плей-офф, мы сможем побороться за первое место. Но плей-оффа не было, и за это мне обиднее всего. Сейчас, конечно, мы тоже хорошо выступили. В прошлом году финишировали на седьмой строке, а сейчас стали третьими, это большой скачок. Хотя могли бы оказаться и повыше, ведь в плей-офф реально идут зарубы, все максимально непредсказуемо.

– Арена у вас не особо вместительная?

– Где-то на полторы тысячи человек. Это в Кринсе. А в Люцерне могут на трибунах расположиться до трех тысяч болельщиков. На наших матчах арены всегда забиты, атмосфера просто шикарная – ее можно сравнить с той, что была, когда я выступал за СКА в Кубке ЕГФ. Арена в Уручье забивалась примерно так же. Но в Кринсе и Люцерне на трибунах болельщики спокойно едят, пьют пиво. И никто никогда не бросит что-то на площадку, каждый за собой убирает. После игры приходят люди, задвигают трибуны, а убирать и чистить ничего не надо – люди не оставляют после себя мусор. Вот такая дисциплина.

После матча частенько подходил к болельщикам, общался, автографы раздавал, можно было и с детьми мячик побросать.

– Ты любимец местной публики?

– Сейчас да, но в первом сезоне было не так. Я пришел в середине года, плюс люди не понимали, что такое Беларусь, где это. Очень многие в Европе и правда не знают, что такое Беларусь. Некоторые думаю, что это часть России. В Швейцарии болельщики ко мне привыкали, а когда пошли результаты и я стал регулярно забивать, на меня обратили внимание. Плюс мне несложно с детьми, которые приходят на матчи, немного поиграть.

Сейчас меня спрашивают, ну как там, в Беларуси. Я отвечаю: «Не холодно». А то у них о нашей стране сложились определенные стереотипы, приходится разубеждать. Знаешь что? Мне уже около 10 болельщиков сказали, что как только откроются границы, они обязательно поедут в Беларусь. А менеджер нашей команды уже была в Беларуси, сказала, что очень круто, ей понравилось.

– Знаю, что последний матч чемпионата твоей команде пришлось провести без зрителей.

– Да, совсем никого не было, и все это напоминало какую-то тренировку. По атмосфере было очень непривычно, но выиграли мы у «Берна» очень легко – 30:19. А после первого тайма счет был 19:9. Грубо говоря, уже сделали игру. «Берн» подсел эмоционально, а мы наращивали преимущество.

– Как считаешь, правильно поступили власти, запретив людям посещать матчи в связи с коронавирусом?

– Не просто так принимали подобное решение. И не просто так люди заражаются, умирают. Думаю, если бы вирус был легко излечим, если бы существовала какая-то вакцина, то таких мер не вводили бы. Но, опять же, я не политик, не врач, не знаю, как и что нужно делать. Но если ввели определенные меры, значит, это было необходимо.

– До того, как полностью запретили посещение матчей, разрешали собирать на трибунах до тысячи человек.

– Сначала было до тысячи, потом сделали максимум до 500. Футбольные матчи вообще отменили, потом прервали хоккей и наш чемпионат.

– А в Беларуси никто и не собирался так делать. Ни в футболе, ни в гандболе.

– Каждый по-своему решает. Значит, решили не принимать никаких мер. Хотя это риск, безусловно. Если бы все было безопасно, в мире не вводили бы карантины.

– Швейцарцы не были шокированы тем, что Беларусь – единственная страна в Европе без карантина?

– По телевидению очень часто говорили об этом, не понимали, почему в нашей стране его не вводят. Но это политические моменты, я в них не влезаю.

– Не спрашивали у тебя о советах Лукашенко?

– О тракторах и обо всем остальном? Так мне первый же вопрос задали: «Что, реально трактор помогает?» Я отвечаю: «Наверное, да :)». Многие удивлялись, если честно.

***

– Несмотря на то, что чемпионат Швейцарии завершили досрочно, игрокам продолжают выплачивать какие-то деньги.

– Да. Ежемесячно мы платим по 236 долларов страховки. И сейчас с этой страховки нам начисляется зарплата. В каком размере? 80 процентов от прописанной в контракте. Когда я платил эти 236 долларов, думал, за что отдаю деньги – за какую-то бумажку! Но вот сейчас, когда наступил непростой период, вижу, что все не зря.

– А ты знаешь, какие зарплаты в швейцарском гандболе?

– От 3,5 до 10 тысяч долларов. Все зависит от клуба и выступления игрока. Что слышал, то и могу сказать.

– Весь сезон ты провел в майке без номера. Это такая фишка швейцарцев?

– В первом матче без номера играет капитан команды, а потом ее надевает лучший бомбардир клуба. В десяти командах чемпионата у каждого свой бомбардир, и ему переходит эта майка. Также нужно сказать, что каждый гол этого бомбардира – определенная сумма денег. Я забил 163 мяча. Они умножаются на эту сумму, точно не знаю какую, 90 процентов от нее перечисляют в детские школы на инвентарь, мячи, ворота, сетки и так далее, а 10 процентов переходят мне. Это делает спонсор команды.

Если я забил сегодня 163, а завтра Филип забьет 165 мячей, то я ему отдам майку лучшего бомбардира. Сам же буду играть с номером на спине. Пока же у меня вместо цифры название спонсора. В первом матче чемпионата я сыграл под четвертым номером, и больше под ним не выходил :). Почему четвертый? Был свободен, взял его.

– В Швейцарии игроки дарят болельщикам свои майки?

– На Новый год и по окончании сезона. Раз в два-три месяца нам шьются новые майки, а старые можно детям отдать, болельщикам, которые попросят. У меня сейчас восемь маек новых, и все лежат в Швейцарии, даже не распакованы. Хотел забрать в Беларусь, но зал уже был закрыт, поэтому уехал без них.

***

– Ты рассказывал, что в конце прошлого года тебя даже просили продлить контракт.

– У нас закончился сезон, началась предсезонка, мы провели пару товарищеских матчей. По окончании предсезонки ко мне подошли и предложили продлить контракт. Я спрашиваю: «А вам не кажется, что это слишком рано?» Я сказал, что не вижу в этом смысла, предложил подождать до Нового года. Прошел сентябрь, октябрь, а в ноябре ко мне снова подошли и спросили, продлеваем или нет. Решил обсудить этот вопрос с руководством клуба. Пришел в офис, мне дали контракт. Я его почитал, сказал, что некоторые пункты меня не устраивают. Директор клуба сходил к себе, перепечатал договор, принес, и я подписал. Что меня не устроило? Там были вопросы по квартире, по страховке и по премии.

– У тебя уже такой авторитет в команде, что ты диктуешь свои условия?

– Так получилось. Плюс в клубе понимали, что у меня были предложения из трех других команд, я мог уйти на гораздо большие деньги. Но решил остаться в «Кринс-Люцерне». Мне немного подняли зарплату, прописали  премии. Раньше я их не получал, начислялась только зарплата и погашалась аренда квартиры. А сейчас мне будут давать дополнительные суммы за победы, за какие-то личные результаты и достижения.

– Какие клубы тебя звали?

– Из Швейцарии и Германии. Не могу сказать точно, потому что менеджер разбирался. Он мне говорил, что меня зовут в Германию, но я не видел смысла в переезде. И сейчас у меня контракт до 2022 года, до 28 лет. Самый сок для немецкого чемпионата.

– То есть все-таки рассчитываешь туда перебраться?

– Уже мог перейти, но не вижу пока смысла. Зачем менять локацию, если здесь все хорошо? Играю, отличное отношение в клубе, все стабильно, все спокойно. Зачем прыгать туда, где все неизвестно, опять всем доказывать, чего ты стоишь. Я решил остаться в чемпионате Швейцарии, тем более он хороший, сильный.

– Сейчас у тебя новая цель – 200 голов за сезон?

– Да. Думаю, и в этом году справился бы, потому что у нас оставались четыре игры регулярки, плюс плей-офф, где серия до трех побед. То есть это уже может быть пять матчей. Так что, вполне возможно, за 200 перевалил бы.

***

– Можно сказать, что в 26 ты нашел свою команду и свой чемпионат?

– Думаю, да. Так уж получилось, что с моим предыдущим клубом – СКА – немного не сложились отношения. Точнее, как мне говорили там, я не попал в систему. В конце меня даже перестали заявлять на игры, и мы решили, что лучше уйду, чем буду просто просиживать время. Очень счастлив, что все так произошло. Попал в Швейцарию, нашел своего тренера, свою команду.

– В период выступления в СКА, такое ощущение, у тебя случился конфликт с председателем клуба Андреем Крайновым.

– Абсолютно никакого конфликта. Мне прислали сообщение: «Глеб, зайди в офис». Я пришел, и мне сказали, что или я могу досидеть в клубе до конца сезона, или после Нового года могу перейти в другую команду. Дали время подумать, и вечером я перезвонил и сказал, что намерен уйти. При этом с Крайновым, повторюсь, никаких конфликтов не было. Просто, как сказал тренер Игорь Папруга, я не попал в систему СКА.

 

– Ты плохо играл, работал?

– По его мнению, видимо, да. В итоге в начале 2019 года со мной расстались. После СКА я ездил на просмотр в македонский клуб «Еврофарм». Мне предложили контракт, но бытовые условия смутили, я отказался. Там погода влияла на сезон. Зимой из-за сильного холода команда не могла играть в зале, потому что он не отапливался. Летом невозможно было играть из-за жары. Поэтому три месяца минимум пришлось бы сидеть без работы.

Так что все, что ни делается, к лучшему. Я вообще ко всем моментам в карьере и жизни стараюсь относиться с оптимизмом. Если здесь не дают играть, не выпускают, значит, нужно что-то менять. Начал вести себя по-другому, тренироваться – получил результат в другом месте. И на кого-то жаловаться, что меня не выпускают, не верят в меня, не буду. Значит, просто не заслужил. Та же ситуация со сборной Беларуси. Не вызывают – значит, пока еще не дорос, не заслужил. Ждем.

– Но феерить в чемпионате Швейцарии и не получать вызов в сборную…

– Тренер сам решает, кто достоин, а кто нет. Он видит, у него своя система, свои игроки. А мне, видимо, чего-то не хватает. Я не переживаю на этот счет. Главное дальше работать и играть. Если заслужу когда-нибудь вызов в сборную, обязательно приеду. Всю «молодежку» отыграл, почему бы тогда не поиграть за «националку». Но если нет – так нет.

Не знаю почему, но люди считают, что у меня какие-то проблемы, какое-то недопонимание с Юрием Шевцовым. Абсолютно никаких конфликтов. Нет их, повторю еще раз. Это чисто рабочие моменты.

***

– До какого числа у тебя перерыв?

– Вроде, по предварительным данным, 1 июня мы должны собраться. Границы, правда, еще не откроют. Буду разговаривать с руководством клуба, думаю, разрешим ситуацию.

– Сейчас ты работаешь по индивидуальной программе?

– Да, тренеры выслали планы тренировок. Я работаю, скидываю результаты. В общем, все хорошо.

– Я так понимаю, поддерживать форму со СКА у тебя желания нет.

– Абсолютно. Хотя это был бы отличный вариант, учитывая, что мне не хватает работы с мячом. Но тут несколько нюансов. У меня был длительный перерыв, и если я начну работать под теми же нагрузками, что и ребята в СКА, точно получу травму. Рисковать не хочется. На Филимонова в гандбольном центре я беру мяч и бросаю по воротам. Да, это не то, но по крайней мере риск получить травму гораздо меньший. Да и напрашиваться, честно скажу, не хочется. Звонить Крайнову, спрашивать, можно ли потренироваться с командой – зачем? Мне и так хорошо.

– Поэтому пока – индивидуальные тренировки и ожидание возможности вернуться туда, где ты реально кайфуешь от жизни и спорта.

– Именно. В «Квинс-Люцерне» мне всё и все нравятся. Начиная от уборщиков зала и заканчивая директорами. Главный спонсор нашей команды – долларовый миллионер. Он приходит на тренировки, мы спокойно общаемся. Там атмосфера просто шикарная. Да и сама Швейцария – это страна для жизни.

Фото: hckriens-luzern.chsportnaviny.com, из личного архива Глеба Гарбуза

+56
Реклама 18+
Популярные комментарии
bubnoff.alexandr
+23
Круты пазітыўны талковы пацан. Ужо мужык. Які ўключае мазгі і вывучае ўмовы Македоніі, а не проста глядзіць на лічбы ў кантракце.

Не паехаў у Германію? Па праўдзе кажучы, Швяцоў яму раней ў зборнай давяраў, але Гарбуз там не паказаў... Так што ідэя пракачаць сябе ў Швейцарыі, і ў 28 год паехаць у лепшы чэмп, для яго мне падаецца аптымальнай

Прыемна, што беларусы за мяжой могуць прыстойна выглядаць. Поспехаў
Ваш кошмар
+23
Интересный материал. Спасибо
Всё-таки гандбол это национальной наш вид спорта. А не хоккей
Сапог
+6
Что ещё нужно, чтоб достойно встретить старость..
Удачи!)
Написать комментарий 7 комментариев
Реклама 18+